Кто победит в смертельной схватке за престол Назарбаева: Дарига или Масимов-Кулибаев? Избранное

Кто победит в смертельной схватке за престол Назарбаева: Дарига или Масимов-Кулибаев?
04.01.2019 12:10
shadow

Разговоры о неизбежно приближающихся в Казахстане очередных внеочередных выборах в последнее время приобрели степень чуть ли не полной предопределенности

Разговоры о неизбежно приближающихся в Казахстане очередных внеочередных выборах, то ли парламентских, то ли президентских, то ли с очередным переизбранием действующего президента, то ли, наконец, с назначением преемника-преемницы в последнее время приобрели степень чуть ли не полной предопределенности. Может быть, это действительно так, — признаков и на самом деле достаточно. Однако есть одна неизменно соблюдаемая закономерность всех наших парламентских и президентских выборов: это всегда (кроме одного единственного раза, о котором тоже скажем) была реакция на важные внешние – российские, само собой, события.

Вот, если в хронологическом порядке, цепочка московских событий и нашей «избирательной» реакции на них:

Март 1990 года – избрание съездом Народных депутатов Михаила Горбачева президентом СССР. Апрель – избрание Верховным Советом КазССР Нурсултана Назарбаева президентом республики.

Июнь – принятие Верховным Советом Российской Федерации декларации независимости. Октябрь – принятие Казахской ССР (последней в параде суверенитетов) Декларации о государственной независимости.

Декабрь 1991 – Беловежская пуща. А также переизбрание президента РК Назарбаева на всенародных выборах.

Июль 1993 – денежная реформа в РФ – переход от «советского» рубля к российскому. Ноябрь – переход к национальной валюте – тенге.

Сентябрь – Указ президента Ельцина о прекращении деятельности Верховного Совета и выборах в Федеральное собрание (Думу) Российской Федерации. Октябрь – расстрел Белого дома из танков. Декабрь – принятие новой Конституции и выборы в Думу и Совет Федерации. А в Казахстане – череда «самороспусков» сначала городских, районных и областных Советов, затем и Верховного Совета 12-го созыва.

Март 1994 года в Казахстане – выборы в Верховный Совет 13-го созыва. Это пока отставание от московского темпа – ни лишения высшего представительного органа права принятия к рассмотрению любого вопроса (то есть высшей власти), ни дробления его на две управляемых палаты не произошло. Однако вновь избранный ВС не оправдал доверия: в нем образуется оппозиция правительству (читай – президенту), причем сразу по двум главным направлениям: требование отказа от выполнения рекомендаций МВФ (в Москве правительство Гайдара эти рекомендации давно уже внедряет со страшной силой) и выдвижение собственного кандидата (Олжаса Сулейменова) на предстоящих в 2006 году президентских выборах.

Поэтому темп срочно подтягивается, а конкуренция ликвидируется:

Октябрь 1994 – назначение премьера Кажегельдина. Март 1995 года – роспуск Верховного Совета. Апрель – референдум о продлении полномочий президента до 2000 года. Август – референдум о принятии новой Конституции, предусматривающей президентскую форму правления и двухпалатный парламент. Декабрь – выборы в мажилис, затем формирование сената.

Идем далее: в России, полностью перешедшей на правила МВФ, собственный «печатный станок» остановлен уже после 1993 года, поэтому правительство, на фоне громадных экономических проблем, балансирует бюджет все более массированными заимствованиями через государственные казначейские обязательства. Пирамида ГКО растет со страшной силой, что и заканчивается дефолтом в августе 1998 года.

В Казахстане же политика «макростабилизации» началась только с 1997 года. До этого, благодаря суверенной (лучше сказать – «раздаточной») эмиссии новой валюты, курс тенге с первоначальных 4,7 успел улететь за 75 к доллару. Зато бюджет – бездефицитен. К тому же, под макростабилизацию получены кредиты «стенд бай» от МВФ, с бюджетом проблем нет, но… дефолт российского рубля с падением курса от чуть более шести до почти шестнадцати к доллару заставляет следовать туда же.

И вот – сентябрь 1998 года – президент Назарбаев выступает с неожиданно ранним Посланием к народу, выдержанном в предельно драматических тонах «вставай страна огромная». При этом враг, на борьбу с которым предстоит бросить все силы назван прямо. Нет, это не российский дефолт, это наша собственная коррупция. Наш же до этого послушный парламент, выслушав такое, вдруг взбунтовался сразу обеими палатами – депутаты бескомпромиссно потребовали досрочного переизбрания президента. Внеся по этому поводу 19, помнится поправок в Конституцию, за 20, кажется минут.

Январь 1999 года – переизбрание президента Назарбаева. И – 1 апреля (воскресенье, между прочим) – объявление премьером Балгимбаевым по телевизору свободного курса национальной валюты. После чего тенге в течение двух-трех дней с примерно 80 улетал до 160 и даже 180, успокоившись, наконец, на примерно 120 к доллару. На этом — все: и политическая система, и курсы валют восстановили симметрию с Россией.

Далее начинаются «тучные» годы, мировые сырьевые цены непрерывно растут, экспортеры получают все большие нефтедолларов, кредиты МВФ погашены, Россия рассчитывается и по долгам СССР, создаются долларовые запасы за границей, властные элиты с упоением, не оглядываясь друг на друга, делают деньги. Подступает 2004 год – единственный обещанный нами электоральный момент, когда выборы назначались и проводились по сугубо местным обстоятельствам.

Таковым обстоятельством к тому времени стало удачное попадание оппозиционной ДВК под контроль КНБ – через помилованного и отправленного на заработки в Москву Мухтара Аблязова. Он же и продавил (несмотря на отчаянное сопротивление некоторой части руководства самого «Демократического выбора Казахстана» — было дело) красивую комбинацию: ДВК составляет избирательный блок с Компартией и в таком виде фактически противостоит партии «Ак жол», незадолго до этого «уведенной» Алиханом Байменовым у ее же основателей. В результате на выборах в сентябре 2004 года блок ДВК-КПК с блеском проигрывает, «Ак жолу» же выделяется символический один мандат, которым Байменов, хотя и не сразу, воспользуется.

Все замечательно, но случается осечка – неожиданный бунт Жармахана Туякбая, спикера мажилиса прежнего созыва и первого номера в победном списке правящей партии. Создается движение «За справедливый Казахстан» с прицелом на президентские выборы. Итог – досрочное проведение этих выборов в декабре 2005 года. Кстати сказать, Оранжевая революция ноября-декабря 2004 года в Киеве, в ходе которой Ющенко в неконституционном третьем туре отобрал уже было выигранное президентство у Януковича тоже, возможно, повлияла на наши досрочные перевыборы 2005 года.

Еще были досрочные перевыборы мажилиса в 2007 году: в июне президент подписал Указ о роспуске, а уже в августе были проведены выборы. Как бы тоже по внутренним основаниям – в связи с изменениями в Конституции насчет принципов формирования мажилиса. Но – внимание – в октябре подписывается судьбоносный Договор о создании Таможенного союза – предтечи Евразийского экономического союза, вокруг чего и закручивается вся дальнейшая геополитика, включая выборы в Казахстане.

А именно: январь 2010 года – начало действия ТС. Декабрь – саммит ЕврАзЭс, подписание Договора о создании ЕАЭС. И – в том же декабре в Усть-Каменогорске зарождается и стремительно катится по Казахстану идея референдума по продлению (читай – бесконечному) полномочий президента Назарбаева. Инициаторы в считанные недели собирают столько подписей, что их хватило бы для победы президента в первом туре, параллельно страны Запада уговаривают не нарушать демократических принципов, к нам даже приезжает Тони Блэр. В результате президент на референдум не соглашается, а назначает досрочные выборы, которые и выигрывает.

Наконец, президентские перевыборы 2015 года, — это калька с событий 1998-1999 годов. Рубль в России после Майдана, Крыма, ЛНР и ДНР, санкций, контрэмбарго и обрушения мировых цен на нефть, совершает свой контрманевр – двукратную девальвацию, как раз к концу 20014 года. У нас же — апрель 2015, досрочные перевыборы президента Назарбаева, а в августе – объявление плавающего курса тенге, с отражающим российскую девальвацию двукратным падением к февралю 2016 года.

К чему это я?

Да к тому, что ожидаемый всеми транзит, чтобы не нарушать традицию, должен быть приурочен к какому-то важному внешнему событию – случившемуся в самой России или вызвавшему ее серьезную реакцию. Вы меня спросите: к какому и когда ждать? Отвечу — в России и вокруг нее таких событий надвигается достаточно, чтобы и нам слишком долго не пребывать в ожидании.

Досрочные президентские выборы поставят жирную точку в слухах о транзите власти в РК?

Прогнозы относительно внеочередных выборов президента в Казахстане из единичных неуверенных реплик, раздававшихся в конце лета – начале осени то там, то сям, к концу города переросли в единодушный неумолчный гул. В декабре о витающем в Казахстане «духе досрочных выборов» написали западные СМИ Eurasianet.org и The Diplomat, а модальность комментариев отечественных экспертов о приближении электоральной кампании стала исключительно утвердительной. Все симптомы в наличии

Политолог, главный редактор биографической энциклопедии «Кто есть кто в Казахстане» Данияр АШИМБАЕВ в интервью Интерфакс-Казахстан констатировал наличие в Казахстане всех симптомов досрочных выборов. «Активно обновляются составы избиркомов. Президент последнее время взял активный режим, масса мероприятий, совещания по важным социальным вопросам. В стране - все симптомы досрочных выборов. По срокам, я думаю, выборы пройдут в первом квартале следующего года», - сказал эксперт. Необходимость проведения выборов именно в досрочном режиме также легко объясняется предыдущим историческим опытом – тут нельзя не согласиться с Данияром Ашимбаевым, отмечающим, что досрочные выборы в Казахстане проводятся куда чаще, нежели очередные.

Как правило, за проведением досрочных выборов, как президентских, так и парламентских, стояло намерение подтвердить легитимность системы или, как это звучит на лексиконе акординских идеологов, «заручиться всенародной поддержкой» накануне масштабных социально-экономических реформ. Помимо этого, мотивом для проведения досрочных выборов нереко служило желание казахстанской власти «сыграть на опережение», дабы электоральный цикл не совпал с низшей точкой экономического кризиса.

«То есть, если ожидается ухудшение экономической конъюнктуры (…) в силу нестабильности цен на нефть, а также с учетом социальной политики правительства, то можно сыграть на опережение, проведя выборы тогда, когда шансов на более благополучный исход больше, нежели когда кризис разыграется в полную силу», - поясняет Данияр Ашимбаев.

В ожидании транзита Предположим также, что проведение досрочных выборов, на которых кандидатом номер один станет действующий глава государства, необходимо еще и для того, чтобы поставить, наконец, жирную точку в дискуссии о скором транзите власти, приобретшей в завершающемся году гипертрофированный характер.

Поводом для нее послужила прошлогодняя конституционная реформа по перераспределению полномочий между ветвями власти. И еще в большей степени – принятый в нынешнем году Закон «О Совете безопасности», наделивший этот орган конституционным статусом, а действующего президента – пожизненным правом его возглавлять. В теории председатель Совбеза – это первое лицо в государстве, которому подчинен даже президент.

Усиление Совета безопасности было воспринято, прежде всего, как появление действенного механизма преемственности власти, что, соответственно, могло служить сигналом к старту процесса передачи власти. Заявление спикера Сената Касым-Жомарта ТОКАЕВА, допустившего в интервью BBC, что действующий глава государства не примет участия в президентской электоральной кампании 2020 года, только подогрело барражирующие в публичном пространстве слухи о предстоящем транзите.

Однако уже к осени эти разговоры поутихли. Во-первых, в Совбез был назначен не политический тяжеловес, как ожидалось, а профессиональный силовик, бывший шеф Службы внешней разведки Габит БАЙЖАНОВ. Затем было энергичное октябрьское послание президента, в котором глава государства продемонстрировал отличную управленческую форму и то, что он по-прежнему куда лучше большинства своих подчиненных владеет ситуацией в стране и контролирует ее. Это стало лучшим подтверждением безальтернативности кандидатуры действующего президента на следующих выборах, когда бы они ни состоялись.

Две точки зрения на транзитный формат Нынешняя предвыборная ситуация в чем-то схожа с той, что сложилась накануне президентских выборов в апреле 2011 года. Напомним, что принятие в июне 2010 года закона «О Первом Президенте РК – Лидере нации», самым важным положением которого стала обязанность государственных структур согласовывать с первым президентом, даже в случае его отставки, все инициативы во внутренней и внешней политике страны, было также воспринято как институциональное оформлении преемственности власти, создававшее таким образом условия для бесконфликтной и бескризисной передачи власти.

Однако последовавший вскоре, в декабре 2010 года, демарш Ассамблеи народа Казахстана, выступившей с предложением провести референдум о продлении полномочий президента Нурсултана Назарбаева до 6 декабря 2020 года, пресек любые разговоры о возможном транзите власти. Н. Назарбаев отверг идею проведения референдума, но в конце января 2011 года предложил провести досрочные президентские выборы. Кажется, и на этот раз некая группа элитариев, выступающая за неизменность сложившегося политического порядка с президентом Назарбаевым во главе, торопит проведение президентских выборов, дабы закрыть дискуссию о предполагаемом транзите хотя бы на предстоящие пять лет.

Нельзя не согласиться с мнением казахстанского политолога Андрея ЧЕБОТАРЕВА, который предположил наличие в ближайшем окружении Нурсултана Назарбаева двух условных групп, имеющих противоположные точки зрения на транзитный формат: «В ближайшем окружении Нурсултана Назарбаева вполне есть люди, которые хотят, чтобы он занимал президентский пост пожизненно. Но есть и другая группа высокопоставленных персон, заинтересованных в том, чтобы 01 оставил пост президента и передал его кому-то из них или другой приемлемой фигуре при своей жизни. В таком случае они рассчитывают на предсказуемый и спокойный транзит власти с сохранением правил игры и своего статус-кво в обозримом будущем. У тех и других своя правда. Просто одни хотят ПРОДЛИТЬ текущую ситуацию, а другие - СОХРАНИТЬ ее, независимо от персоны следующего президента. Нейтральную позицию между этими двумя группами в текущей ситуации трудно себе представить».

Пока, по-видимому, группа элитариев, выступающая за продление текущей ситуации и консервацию политической системы в нынешнем виде на предстоящий пять лет, одерживает вверх.

К власти придет группа преемников?

В период транзита верховной власти в Казахстане вполне возможна дестабилизация, считает казахстанский политолог Андрей Чеботарев. По его мнению, у Акорды есть несколько выходов из этой форс-мажорной ситуации, а в качестве преемника на посту действующего президента Нурсултана Назарбаева он видит группу из семи человек.

28 марта 2018 года в Астане состоялся IY съезд движения «Жас Отан», молодежного крыла политической партии «Нур Отан». До этого ее лидер, бессменный президент РК Нурсултан Назарбаев кардинально обновил руководство партии. Новый первый заместитель председателя «Нур Отана» Маулен Ашимбаев с первых дней демонстрирует аномальную для Казахстана открытость, публичность, творческий подход и, мы бы даже сказали, прогрессивность как во внутрипартийной работе, так и в публичной политической сфере.

По нашей оценке, это связано с тем, что в республике де-факто начался новый политический цикл, связанный с предстоящими в 2020 году очередными президентскими выборами и тесно связанной с ними проблемой транзита верховной власти в стране от «лидера нации» к его преемнику.

Правы ли мы в этом своем предположении и какие из этого следует сделать выводы, мы обсудили с директором Центра актуальных исследований «Альтернатива» Андреем Чеботаревым.

Андрей Евгеньевич, согласны ли Вы с высказанным выше предположением?

За последние шесть лет в «Нур Отане» сменилось аналогичное количество первых заместителей председателя данной партии. Причем каждый из них приходил на этот пост со своими видением и повесткой, что-то менял в идеологическом и организационном отношениях. Да и Нурсултан Назарбаев как лидер партии давал своему каждому первому заму поручения относительно новых направлений и механизмов работы «Нур Отана». В связи со всем этим складывается впечатление, что в Акорде нет четкого понимания, где и как продуктивно использовать партию со всеми ее структурными и территориальными подразделениями, проектами, СМИ и т. д. Поэтому с ней обращаются, похоже, методом проб и ошибок.

Если бы «Нур Отан» был системообразующей и реально правящей партией, как, к примеру, КПК в соседнем Китае, а не «партией власти», он был бы призван играть ведущую роль в будущем транзите верховной власти. Но при текущем состоянии эта партия в лучшем случае может играть роль инструмента демонстрации массовой поддержки как своему лидеру, так и его потенциальным преемникам. В таком случае ее вполне могут ориентировать на будущие президентские выборы.

Кроме того, разработан проект новых поправок в закон о выборах, предусматривающий перевод системы выборов депутатов маслихатов республики на пропорциональную основу (по партийным спискам). И, скорее всего, именно к этому «Нур Отан» будут готовить более серьезно. Ведь еще неизвестно, какие выборы проведут раньше — президентские или парламентские с местными? А могут просто объявить и провести досрочные выборы в маслихаты с учетом обновления выборного законодательства без привычной привязки к парламенту.

В целом, новый политический цикл хотя и начался, но еще не факт, что он завершится сменой главы государства. А вот в «Нур Отане» к 2020 году может появиться новый первый зампредседателя с новыми задачами. Но в любом случае эта партия вряд ли станет площадкой, где ведущие представители правящей элиты Казахстана смогут собраться и договориться по кандидатуре нового президента и другим ключевым вопросам транзита власти.

А кто, по Вашему мнению, стоит сегодня в неофициальном списке политических наследников Нурсултана Назарбаева и каковы их шансы на успех?

Все здесь зависит от того, в каком формате и по какому сценарию будет проходить транзит власти и какие конфигурация власти и баланс внутри правящей элиты будут выстроены по его результатам. Внесением в Мажилис Парламента проекта закона «О Совете Безопасности Республики Казахстан» один соответствующий формат обозначен. Однако не факт, что в конечном итоге будет принят именно он.

Допустим, что Елбасы в определенное время уйдет на позицию председателя Совбеза. Но в таком случае пост президента республики станет если не номинальным, то фактически приравненным к должности премьера. К тому же возникнет дилемма со вторым лицом в стране, поскольку на эту позицию могут одновременно претендовать новый президент и секретарь Совбеза. В таком случае возникнет некое двоевластие, где указанные должностные лица будут конкурировать между собой.

А может быть будет создана модель своего рода «коллективного преемника», в которой не только эти двое, но и остальные политические «тяжеловесы» займут ключевые посты в системе власти и будут взаимно уравновешивать друг друга. Но в обоих случаях все будет формироваться и работать при главенстве и арбитраже Елбасы.

Что касается конкретных персон, то таковыми являются люди, как состоящие в семейно-родственных отношениях с главой государства, так и входящие в его ближайшее окружение по линии госаппарата. Среди первых выделяются сенатор Дарига Назарбаева, первый заместитель председателя КНБ Самат Абиш и председатель правления ФНБ «Самрук-Қазына» Ахметжан Есимов. Причем каждый из них имеет заметный опыт работы в системе власти и соответствует законодательно установленным требованиям для кандидатов в президенты страны.

Из лиц второй категории, прежде всего, можно отметить спикеров обеих палат парламента Касым-Жомарта Токаева и Нурлана Нигматулина, руководителя Администрации Президента РК Адильбека Джаксыбекова и председателя КНБ Карима Масимова. Уже само их пребывание в настоящее время на данных должностях является свидетельством высокого доверия со стороны Елбасы.

На мой взгляд, именно эти семь человек смогут составить модель коллективного преемника. При таком возможном раскладе нет смысла гадать, кто из них может стать президентом, секретарем Совбеза, премьером и т. д. Практически по каждому есть свои «за» и «против». Однако и выбора большого нет. Круг людей, кому бы Елбасы доверял как самому себе, представляется достаточно узким.

Как думаете, изменится ли что-нибудь в Казахстане, если вдруг Назарбаев уйдет и вместо него придет другой человек? Возможна ли в стране перестройка по горбачевскому или хотя бы мирзиеевскому варианту, или преемник попытается (будет вынужден пытаться) сохранить нынешние правила игры?

Практика смены власти в разных странах в различные периоды показывает, что любой новый руководитель государства всегда стремится оставить свой след в истории. Поэтому с его приходом в Казахстане определенные перемены произойдут. Но опять же все будет зависеть от указанных выше факторов и персон, у каждого из которых свой стиль и подходы к управлению государством.

Если все будет проходить под присмотром Елбасы посредством его председательства в Совете безопасности, то окончательные решения по определенным изменениям в системе власти, управлении экономикой и т. д. будут по-прежнему идти от него.

С одной стороны, какие-то изменения произойдут, чтобы показать в принципе начало атмосферы перемен в посттранзитный период и дать проявить себя новому руководству страны. С другой стороны, важно сохранить максимальную стабильность, чтобы соответствующие изменения не привели к распаду системы власти. Но если транзит власти пойдет совсем по иному сценарию, то уровень и масштабы вероятных перемен могут быть самыми разными.

Допускаете ли вы возможность дестабилизации в стране в момент транзита или в период президентских выборов? Кто по-Вашему может стать организатором и движущей силой подобной дестабилизации и с какой целью?

Дестабилизация в период транзита верховной власти в Казахстане возможна. Уже само то, что о персоне возможного официального преемника и способах его прихода на пост президента приходится буквально гадать, говорит о серьезных рисках и трудностях в этом процессе.

Прежде всего, ведущие группы влияния и отдельные высокопоставленные персоны могут не принять кандидатуру нового президента, даже если его выдвинет Елбасы. В таком случае кто-либо из них может фактически бросить вызов и заявить о своих правах баллотироваться в президенты, подкрепив все это какими-либо действиями типа организации массовых митингов своих сторонников в регионах, проведения пресс-конференций с приглашением иностранных журналистов и дипломатов и т. п.

Как Акорда будет выходить из этой форс-мажорной ситуации, однозначно сказать трудно. Самое простое, это дать соответствующему «оппоненту» какую-либо ключевую позицию в новой конфигурации власти с гарантиями продолжительного пребывания. Силовые же варианты решения чреваты возможным сопротивлением с непредсказуемыми последствиями.

Другой вариант, что все будут вынуждены согласиться с кандидатурой преемника, но позднее сформируют аналог отечественной Фронды, когда новый глава государства какое-то время уже проведет на этом посту. В таком случае его можно будет обвинить в том, что он не справляется с руководством страной, может разрушить все созданное Елбасы и т. п., саботировать его решения и потребовать его отставки. В свою очередь, новый президент либо не выдержит давления со стороны несостоявшихся соратников и подаст в отставку, либо ему придется договариваться с ними на невыгодных для себя условиях. Понятно, что такое руководство страной не будет стабильным и самостоятельным.

Третий вариант — возможный раскол в рамках «коллективного преемника», где если не каждый, то точно наиболее весомые фигуры будут «тянуть одеяло на себя». При таком раскладе следует ожидать борьбы за власть с созданием внутриэлитных альянсов, вовлечением других влиятельных лиц, интригами, дискредитацией конкурентов и т. п.

Могут ли в роли дестабилизатора выступить внешние силы?

Что касается внешних сил, то они, наоборот, представляются как вероятные «стабилизаторы». В частности, Китай, Россия, США и ЕС заинтересованы в стабильном развитии Казахстана в обозримом будущем, чтобы сохранить текущую линию его сотрудничества с каждым из них и свои активы на его территории. Поэтому любому потенциальному преемнику главы государства выгодно заручиться поддержкой этих стран. Последние же, особенно Москва и Пекин, вполне могут использовать те или иные рычаги влияния для того, чтобы поддержать наиболее приемлемую для них персону на пост президента РК и при необходимости выступить посредниками между ним и его оппонентами.

Не может ли случиться так, что выборы снова будет проведены досрочно, скажем не в 2020 году, а 2019 году? Например, чтобы обеспечить на них победу некоего кандидата, которого выдвинет сам Нурсултан Назарбаев, но против которого выступят достаточно влиятельные силы в его окружении?

Если процесс транзита власти пойдет в формате перехода Елбасы на позицию председателя Совбеза, то выборы нового президента можно будет провести и в 2020 году. Допустим, что исполнение обязанностей президента примет на себя спикер Сената (не называю никаких имен, поскольку на момент транзита власти эту должность может занимать уже не Токаев, а кто-то более подходящий). Тогда, согласно Конституции РК, он может руководить страной до конца срока своего предшественника, подготавливая почву для избрания президентом реального преемника. Последний же до этого может пребывать на каком-либо ответственном посту, включая секретаря Совбеза, и укреплять свои позиции в системе власти.

Впрочем, при всей непредсказуемости ситуации и с учетом возможных рисков ее дестабилизации сценарий возможного проведения президентских выборов в 2019 году тоже может стать реальностью. В данном случае Акорда сыграет на опережение потенциальных оппонентов кандидата в новые президенты страны. А таковыми оппонентами могут выступить только другие высокопоставленные представители правящей элиты.

Что Вы думаете по поводу серьезных изменений, происходящих в экономике страны — идет приватизация крупных государственных активов и параллельно в разных секторах появляются частные монополисты или полумонополисты, как, например, «Народный банк Казахстана» в банковском секторе или «Казахтелеком» в сфере связи? По нашему мнению, это результат того, что некие влиятельные группы элиты в преддверие транзита и в рамках подготовки к нему усиливают свои бизнес-позиции. Вы согласны с этим?

Безусловно, идет концентрация экономических и финансовых ресурсов в руках наиболее лояльных и преданных лично главе государства персон. Одновременно ослабляются возможности и позиции тех групп и отдельных фигур, в чьей лояльности он и его ближайшее окружение сомневаются. Однако в критический момент именно они могут создать Фронду против потенциального преемника, чтобы вернуть свои активы.

В любом случае в посттранзитный период следует ожидать нового передела собственности, что, в свою очередь, чревато ожесточением внутриэлитной борьбы. Поэтому для Акорды важно не только заручиться поддержкой ведущих групп влияния и отдельных персон для преемника Елбасы на президентском посту, но зафиксировать на момент перераспределения крупных активов кто и чем владеет и установить твердые гарантии их неприкосновенности на будущее.

Желательно еще бы дать определенную компенсацию «пострадавшим» в результате перераспределения активов, чтобы избежать неприятных «сюрпризов» с их стороны во время транзита или после него.

В Казахстане наблюдается сильная активность людей в социальных сетях и мессенджерах — они все чаще и энергичнее реагируют как на собственно казахстанские, так и на российские резонансные события. С чем, как Вы думаете, это связано и насколько происходящее будет влиять на внутриполитические и внутриэлитные процессы, те же президентские выборы 2020 года, транзит верховной власти, внутриполитическую стабильность и так далее?

Когда власть и политика превращены в сферу деятельности исключительно узкого круга элитариев, то широкой общественности уготована роль либо безучаствующего наблюдателя, за исключением роли формального избирателя на президентских выборах, либо «группы поддержки» тех представителей элиты, которые могут выступить оппонентом потенциальному преемнику главы государства. Последний вариант, кстати, вполне приемлем для представителей ныне диссиденствующей казахстанской оппозиции и национально-патриотических кругов, которых могут привлечь в указанные «группы поддержки» и даже что-нибудь пообещать на будущее при удачном исходе дела.

Но сама по себе казахстанская общественность, разобщенная по разным признакам, где самым ключевым были и остаются личные трения и неприязнь, в своем текущем состоянии не способна выступить силой, с которой правящие круги будут считаться при реализации приемлемого для них сценария транзита власти. Это станет возможным только при появлении потенциального лидера из числа высокопоставленных и авторитетных персон в правящей элите, способного начать и возглавить протест против соответствующего сценария и его ключевых участников.

Источник: Прокурорская Правда